Слово о полку Игореве «О, земля Русская!
Уже зашеломянем еси!»
«Слово о полку Игореве» и «Книга Велеса» самые древние
из дошедших до нашего времени летописей наших предков.
«Книга Велеса» создана до принятия христианства на Руси
и описывает миграцию славян по огромной территории –
по землям будущей Российской Империи,
северу Китая, Индии, части Европы и Азии.
«Слово о полку Игореве» написано после принятия христианства.
Их разделяет не одна сотня лет.
Но русский язык за это время почти не изменился.
Только слепой и глухой может этого не заметить.
А там, где слепы глаза, нужно видеть сердцем.
Музыка древнерусского языка завораживает.
Она не требует перевода.
Она требует понимания.
По моему глубокому убеждению, древнерусский язык,
наравне с санскритом,
наиболее близки к Изначальному языку,
который был подарен Человеку вместе с Разумом.
Наивно предполагать,
что Разум Человека развился из мозга обезьяны,
а Речь Человека сформировалась из гортанных выкриков.
Обезьяна – О без Яна – ноль без Света Разума и Души.
Ошибочно думают, что корни «инь» и «ян»
сугубо китайского происхождения.
Наряду с «ра» они основа русского языка.
Богиня – Бог Иня – женская ипостась Бога.
В корнях слов русского языка скрыто всё Знание Мира.
И не нужно искать Истоки значения слов где-то далеко,
в других языках.
Истина прямо перед вами.
Историю пишут победители.
Они же уничтожают всё, что ценно было для побеждённых.
К сожалению, очень долго на Руси у власти были недруги, не русы, не светлые.
Только сейчас начинает возрождаться самобытное самосознание нации.
Победа без боя не даётся и без жертв не обходится.
2
Ценность «Слова о полку Игореве» и «Книги Велеса»
не только в хронике описываемых событий.
В этом летописи мало чем отличаются от летописей других народов.
Бесконечные войны, борьба за власть, за землю, за богатства, за славу.
Не имеет большого значения имена князей и годы их правления.
Все они, за редким исключением, одинаковые –
жадные, жестокие, вероломные, властолюбивые.
Ценность этих летописей в красоте и богатстве русского языка.
В тех смыслах, которые он несёт.
Вслушайтесь –
Явь – явное.
Навь – не явное.
Правь – праведное.
Бо ян – светлый.
Бо яре – яростные, ярые.
Вое вода – предводитель воев, воинов.
Вероведание – Знания о Вере.
За шелом яним – защитим шлемом.
Тро ян – Путь Света Тела, Души и Разума.
ХаРа лужный – огненный, наполненный светом Ра, Солнца.
3
СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ
Слово о полку Игореве, Игорь Святославович (1151-1202) Новгород-Северский
Игоря, сына Святослава, Святослав Олегович (- 1164) Черниговский
внука Олегова. Олег Святославович (- 1115) Черниговский
Не лепо ли будет, братья,
начинать словами старыми
трудную повесть
о полку Игореве,
Игоря Святославовича!
Начать же ту песню
по былинам сего времени,
а не по замыслу Бояна! бо Ян - Светлый
Боян бо вещий, бо Ян – несущий Свет
когда хочет кому песнь сотворить,
растечётся мыслью по древу, Древо Жизни - прошлое, настоящее, будущее
серым волком по земле,
сизым орлом под облаками,
вспомнит речи
первых времён усобицы.
Тогда пускаешь десять соколов
на стадо лебедей.
Кто долетит,
тот и первым песнь споёт
старому Ярославу, Ярослав Мудрый (978 – 1054) Киевский
храброму Мстиславу, Мстислав Владимирович Храбрый (- 1132) Киевский
что зарезал Редедю Редедя князь касожский
пред полками касожьскими, касоги – абхазо-адыгские племена
или красному Роману Святославовичу. Роман Святославович (- 1079) Тмутараканский (Тамань)
Боян же, братья,
не десять соколов пускает
на стадо лебедей,
но персты свои вещие возлагает
на струны живые,
они же сами
князьям славу рокочут.
Почнём же, братья,
повесть сию
от старого Владимира Владимир Святославович Красное Солнышко
до нынешнего Игоря, (980 – 1015) Киевский
который скрепил ум свой
и заострил сердце мужеством,
4
наполнившись ратным духом,
повёл свои храбрые полки
на землю Половецкую
за землю Русскую.
Тогда Игорь воззрел
на светлое солнце
и увидел от него тьму,
всё его войско покрывшее.
Рёк Игорь дружине своей:
«Братья мои и дружина!
Лучше убитым быть,
чем пленённым.
Сядем, братья,
на борзых коней,
да позрим Дон синий!»
Усыпила ум княжеский
страсть-похоть,
жалость заслонила собой жалеть = желать
знамение страшное,
искусило Доном Великим.
«Хочу – речёт –
преломить копьё
в конце поля Половецкого,
с вами, русичи,
хочу голову свою сложить,
либо шеломом испить Дону».
О, Боян, Гомер Боян Эллады
соловей старого времени! Илиада – поэма о разрушении города Света Трои
Вот бы ты ущекотал полки эти, щёкот – песнь соловья
скача, соловьём,
по мыслену древу, Древо Жизни – навь, явь, правь
летая умом под облаками,
свивая славы
оба полы сего времени,
рыща в тропе Трояна троПа ТроЯна – Путь Света Тела, Души и Разума
через поля на горы! Троя – город Света
Спел бы песню Игоря
его (Олега) внуку:
«Не буря соколов
5
занесла через поля широкие,
галиц стада бегут
к Дону Великому».
Или спел бы, Боян вещий,
внук Велеса: Велес – бог РазУма
«Кони ржут за Сулою –
звенит слава в Киеве.
Трубят трубы в Новгороде –
стоят стяги в Путивле».
Игорь ждёт
брата милого, Всеволода.
И речёт ему
буй тур Всеволод:
- «Один брат,
один свет светлый –
ты, Игорь.
Оба мы Святославовичи.
Седлайте, брат,
своих борзых коней,
а мои так уже готовы,
осёдланы ещё в Курске.
А мои куряне –
сведомые воины:
- под трубами повиты,
под шеломами взлелеяны,
с концов копий вскормлены;
все пути им ведомы,
все овраги знакомы;
луки у них натянуты,
колчаны отворены,
сабли заострены;
сами скачут,
как серые волки в поле,
ищут себе чести,
а князю – славы».
Тогда вступил Игорь
в золотое стремя
и поехал по чисту полю.
6
Солнце ему тьмою
путь заступает,
ночь стонет грозою,
птицы прочь летят,
свист звериный
стеною стал;
див кличет интуиция, внутренний голос
с верхушки древа, Древо Жизни – Земля, Человек, Небо
велит прислушаться
к Земле незнаемой –
Волге,
Поморию и Посулию, граница по реке Сула
Сурожу и Корсуню, Крым
и к тебе,
болван Тмутораканский. Тамань
А половцы
нехожеными дорогами
побежали к Дону Великому.
Скрипят их телеги в полуночи,
словно лебеди разлетаясь.
Игорь к Дону войско ведёт.
Беды птицы ему сулят,
волки воют с угрозою
по оврагам,
орлы клёкотом на кости
зверей созывают,
лисы брешут
на щиты червлёные.
О, Земля Русская!
Уже зашеломянем еси! защитим, закроем шеломами тебя
Долго ночь меркнет,
заря свет уронила,
мгла поля покрыла,
песнь соловьиная смолкла,
говор галок затих.
Русичи поле бескрайнее
щитами алыми загородили,
ища себе чести,
а князю славы.
7
На заре в пятый день
потоптали полки половцев,
рассыпались стрелами по полю,
догнали красных девиц половецких,
а с ними золото, и парчу,
и камни драгоценные.
Покрывалами и коврами
стали мостить по болотам
и местам грязным,
и всякими узорами половецкими.
Алый стяг, белая хоругвь,
червона чолка и серебряное стружие – стружие - копьё судьбы
храброму Святославовичу!
Дремлет в поле
Олегово гнездо храброе.
Далече залетело!
Не было рождено оно в обиду
ни соколу, ни кречету,
ни тебе чёрный ворон,
поганый половец!
Гзак бежит серым волком,
а Кончак ему след правит
к Дону Великому.
На другой день очень рано
кровавые зори свет поведают,
чёрные тучи с моря идут,
хотят прикрыть четыре солнца, четыре русских князя
а в них трепещут синие молнии.
Быть грому великому,
идти дождю стрелами
с Дону Великого!
Копья тут преломить,
саблями побренчать
о шеломы половецкие,
на реке Каяле,
у Дона Великого.
О, Русская земля!
Уже зашеломянем еси! защитим, закроем шлемом тебя
То ветры,
Стрибожьи внуки,
8
веют с моря стрелами
на храбрые полки Игоревы.
Земля гудит,
реки мутно текут,
порось поля прикрывает,
стяги глаголят:
- половцы идут от Дона,
и от моря, со всех сторон.
Полки русские отступили.
Дети бесовы криком
поля преградили,
а храбрые русичи
закрылись щитами алыми.
Яр тур Всеволод!
Стоишь на обороне,
поливаешь врагов стрелами,
гремишь по шлемам
мечами харалужными. хаРАлужный – наполненные жаром Хары, огненные
Куда тур поскачет,
золотым шлемом посвечивая,
там лежат поганые
головы половецкие,
посечены саблями калёными
шлемы аварские,
тобою, ярый тур Всеволод!
Кая раны, кая – хая – невзирая на раны
дорогой брат,
забыв честь и живот,
и града Чернигова,
отцов золотой престол,
и своей милой хоти, хоти - желанной
красной Глебовны,
свычаи и обычаи! свычаи - привычки
Были века Трояна, века Трояна – золотые века Праведной Жизни
минули лета Ярославовы,
были походы Олеговы, Олег Святославович (-1115) Черниговский, дед Игоря,
Олега Святославовича. назван в Слове Гориславовичем за междоусобицу
Тот ведь Олег к Ра мола – молоть Ра, солнечный Свет
мечом крамолу ковал уничтожал Свет
9
и стрелы по земле сеял.
Ступает в золотое стремя
в городе Тмутаракани. Тамань
Тот же звон слышал
давний великий Ярослав, Ярослав Всеволодович (1139 – 1198) Черниговский
сын Всеволожа, внук Олега Святославовича (Гориславовича)
а Владимир каждое утро
уши закладывал в Чернигове.
Бориса же Вячеславовича сын Вячеслава Ярославовича погиб в междоусобной
слава на суд привела битве на Нежатиной Ниве за право княжить в Чернигове
и на канину зелёную канину – каинову – братоубийственную зелёную
паполому постелила травяную паполому – погребальное покрывало
за обиду Олегову,
храбра и млада князя.
С той же Каялы
Святополк повелел
отца своего (убитого)
меду угорскими иноходцами
ко святой Софии к Киеву (привезти).
Тогда при Олеге Гориславовиче
сеялась и прорастала усобицами,
погибала жизнь Даждь-Божа внука,
в княжеских крамолах
век человеческий сокращался.
Тогда по Русской земле
редко слышался голос пахаря,
но часто вороны граяли,
трупы между собой делившие,
да галки переговаривались,
собираясь лететь на уедие.
То было о тех ратях,
и в тот поход,
а о других ратях не слышано.
От зари до вечера,
с вечера до рассвета,
летят стрелы калёные,
звенят сабли о шлемы,
10
трещат копья харалужные наполненные жаром Хары, огненные
в поле незнаемом
среди земли Половецкой.
Черна земля под копытами
костьми посеяна,
кровью полита;
горем взошла по Русской земле!
Что мне шумит, что мне звенит,
давеча рано перед зорями?
Игорь полки заворачивает,
жаль ему мила брата Всеволода.
Бились день, бились другой,
третьего дня к полудню
пали Игоря стяги.
Тут разлучились братья
на берегу быстрой Каялы;
тут кровавого вина не доста,
тут окончили пир храбры русичи:
напоили сватов, а сами полегли
за землю Русскую.
Никнет трава от жалости,
древо с тоской
к земле преклонилось.
Уже бо, братья,
не весёлая година настала,
уже пустыня силу прикрыла.
Встала обида в силах
Дажь-Божа внука,
вступила девою праведную Трёх Светлую
землю,
на землю Трояню, Русь до войн и
междоусобицы
плеснула крылами лебедиными
на синем море у Дона,
выплеснула жирные золотые
времена изобилия.
Усобица князей с погаными
прекратилась,
11
ибо сказал брат брату:
- «Это моё, и то тоже моё»
И начали князья
про малое
«это великое» молвить.
И сами на себя
крамолу ковали, уничтожали Свет
а поганые со всех стран
приходили с победами
на землю Русскую.
О, далече залетел сокол,
птиц избивая – к морю!
А Игоря полка храброго
не воскресить!
За ним кликну Карну и Желю, горе, печаль и жалость
скачите по Русской земле,
смагу мычучи смага – сухость, жар; горе мыкать – смагу
мыкать
в пламени роз. в пламени погребальных костров
Заплакали жёны русские,
приговаривая:
- «Уж нам своих
милых лад
ни в мыслях помыслить,
ни в думах подумать,
ни очами сглядеть,
а злата и серебра
ни мало того потрепати!».
Застонал бо, братья,
Киев тугою,
а Чернигов напастями.
Тоска разлилась
по Русской земле,
печаль жирна течёт
средь земли Русской,
а князья на себя сами
крамолу куют,
а поганые сами,
12
с победами
рыщут по земле Русской,
сами дань берут,
по беле с двора.
Ибо те два храбреца,
Святославовича,
Игорь и Всеволод,
пробудили ложь,
которую усыпил было
отец их,
грозный Святослав, Святослав Всеволодович (1125 -1194)
Киевский
великий Киевский,
грозою.
Заставил трепетать
перед полками сильными
и мечами харалужными. наполненные жаром Хары, огненными
наступил на землю половецкую,
притоптал холмы и яруги,
возмутил реки и озёра,
иссушил ручьи и болота.
А поганого Кобяка,
из лук у моря,
от железных великих
полков половецких,
как вихрь исторг.
И пал Кобяк в граде Киеве,
в Святославовой гриднице.
Тут немцы и венедици,
тут греки и морава
поют славу Святославу,
хают князя Игоря,
погрузившего жир золото - жир
во дно Каялы,
реки половецкой,
русского злата насыпавшего.
Тут Игорь князь
13
пересел из седла золотого,
в седло кощеево.
Уныние города забрало,
веселье поникло.
А Святослав мутный сон видел
в Киеве на горах.
«Этой ночью с вечера
одевают меня - речёт,-
чёрною паполомой погребальным покрывалом
на кровати тисовой,
черпают мне синее вино
с трудом смешано,
сыпят мне
из тощих тулий пустых колчанов
поганых
диковинный
великий жемчуг на лоно
и нежат меня,
уже доски без кнеса кнес – потолочная балка
в моём тереме златоверхом.
Всю ночь с вечера
босуви вороны граяли босуви – возможно бесовы или босурмановы
у Плесенька на болоте,
в дебрях Кисаню
и не сошли к синему морю».
И рокочут бояре князю: бо Яре
«Уже, князь, туга горе, печаль
ум полонила,
ведь два сокола слетели
с золотого отцовского престола
поискать города Тмутаракани,
либо испить шеломом Дону.
Уже соколам подрезали крылья
саблями поганые,
а самих опутали
железными путами.
Темно было в третий день,
померкли два солнца,
14
два багряных столпа погасли,
а с ними молодые месяцы,
Олег и Святослав,
тьмою всё заволокло.
На реке, на Каяле,
тьма свет покрыла:
по земле Русской
растеклись половцы,
словно выводок пардусов, пардус – леопард или барс
и в море погрузилась,
и великое буйство
даровано хинови. хинови - иноверцы
Уже снеслась хула на хвалу,
уже треснула нужда на волю,
уже вражеский див на земле. менталитет
И вот девы красные готские валькирии, амазонки
запели на берегу синего моря,
звоня русским золотом,
поют время Бу сово, Бу – женская энергия, матриархат
лелеют месть Шароканю. возможно половецкий хан
А мы, дружина,
жаждем веселия».
Тогда великий Святослав
изронил золотое слово,
со слезами смешанное,
речёт:
- «О, мои сыночки,
Игорь и Всеволод!
Рано вы начали
на половецкую землю
мечами целиться,
а себе славы искать.
Без чести одолеете,
без чести кровь
поганую прольёте.
Ваши храбрые сердца
в жестоком харалузе скованы, внутренний жар Огня Хары
в буести закалены.
15
Что сотворили вы
моей седине серебряной!
Я уже не вижу власти
сильного, и богатого,
и с многими воинами,
брата моего Ярослава,
с черниговскими былями, были – былины – сказания
с могутами и татранами,
с шельбирами и топчаками, кланы и роды легендарных воинов
с ревутами и ольберами.
Те ведь без щитов,
с засапожными ножами,
криком полки побеждают,
звоня в прадедову славу.
Но рекли:
- «Мужаемся сами:
переднюю славу предстоящую
сами похитим,
заднюю сами поделим» последующую
Дивно ли это, братья,
старому помолодеть?
Коли сокол
в силе бывает,
высоко птиц бьёт,
не даёт своего
гнезда в обиду.
Не то ли зло -
князья мне
не в помощь,
иначе бы эти года
оборотились.
Се у Рим кричат
под саблями половецкими,
а Владимир под ранами. Владимир Глебович (1157 -1187) Переяславский
Горе и тоска
сыну Глебову!»
Великий князь Всеволод! Всеволод Юрьевич (1154 – 1212) Владимирский
сын Юрия Долгорукого, дед Александра
Невского
Не мыслию ли тебе
прилететь издалече,
16
отцовский стол золотой
поблюсти?
Ты же можешь
Волгу вёслами раскропить,
а Дон шеломами вылить.
Был бы ты если,
то была бы чага возможно оздоровительный напиток
по ногате, ногата и резана – мелкие
денежные единицы
а кощей по резане.
Ты бы мог посуху
живыми шереширами шереширы - самострелы
стрелять –
удалыми сынами Глеба.
Ты, буй Рюриче и Давыде! Рюрик Ростиславович (-1212) Киевский
Давид Ростиславович
(1140 -1197) Смоленский
Не ваши ли золотые шлемы
по крови плавали?
Не ваши ли
храбрые дружины
рыкали, словно туры,
раненые
саблями калёными
на поле незнаемом?
Вступите, господа,
в стремена золотые
за обиду сего времени,
за землю Русскую,
за раны Игоревы,
за буйного Святославовича!
Галицкий Осмомысл Ярослав Владимирович (1130 -
1187)Галицкий
Ярославе!
Высоко сидишь
на своём златокованом
престоле,
подперев горы Угорские
своими полками
железными,
заступив путь королям,
затворив Дунаю ворота,
17
меча времена
через облака,
суда до Дуная
обряжая.
Грозы твои
по землям текут,
отворяешь врата
Киеву,
стреляешь
с золотого престола
отцов
султанов за землями.
Стреляй, господин,
Кончака,
кощея поганого,
за землю Русскую,
за раны Игоря,
буего Святославовича!
А ты, буй Романе Роман Мстиславович Волынский
и Мстиславе! Мстислав Романович Псковский
Храбрая мысль носит
ум ваш на дело.
Высоко плывёшь
на дело в буесте,
словно сокол паря
широко в ветрах,
желая птицу
одолеть в буйстве.
Есть ведь у вас
железные папорзи возможно кольчуга для головы и шеи
под шеломами латинскими
от них треснет земля
и многие страны –
хинова, литва, ятвязи, хинова и др. – иноверцы из других стран
деремела и половцы –
сулицы свои опустят сулица – метательное копьё
и головы свои преклонят
под ваши мечи харалужные.
18
Но уже, о князь Игорь,
утратил солнца свет,
а древо не благом
листву сронило:
по Рси и по Суле
грады поделили.
А Игоря
полка храброго
не воскресить!
Дон, князь,
кличет и зовёт
князей на победу.
Олеговичи,
храбрые князи,
успели на брань.
Ингвар и Всеволод, Ингвар и Всеволод Ярославовичи Луцкие
и все три Мстиславовича, Мстислав, Владимир, Давид дети Мстислава Храброго
не худого гнезда
шестокрилци! три сокола
Не победным жребием
себе власти расхитили!
Где же ваши
шеломы золотые
и сулицы ляцкие,
и щиты?
Загородите полю ворота
своими стрелами острыми,
за землю Русскую,
за раны Игоревы,
буего Святославовича!
Уже ведь Сула не течёт
струями серебряными
к граду Переславлю,
и Двина болотом течёт
оным грозным полочанам
под криком поганых.
Один же Изяслав, Изяслав Василькович ( - 1185) Городецкий
сын Васильков, Василько Святославович Полоцкий
19
звенел своими
острыми мечами
о шеломы литовские,
притрепал славу
деду своему Всеславу, Всеслав Брячиславович (правил с 1044 - 1101) Полоцкий
по прозвищу Чародей, считался
волхвом и оборотнем,
а сам под расширил границы княжества, основал Менск
(Минск)
червлёными щитами
на кровавой траве
притрёпан мечами
литовскими.
И схотию на кровать,
и рёк:
- «Дружину твою, князь,
птицы крыльями приодели,
а звери кровь полизали».
Не было тут
брата Брячеслава, Брячеслав и Всеволод Васильковичи Городецкие
ни другого – Всеволода,
один же изронил
жемчужную душу
из храброго тела
через злато ожерелье.
Унылы голоса,
поникло веселье.
Трубы трубят
Городенские!
Ярославовичи Ярослав Владимирович (Мудрый) (978 –
1054)
и все внуки
Всесласлава!
Уже опустите
стяги свои,
вонзите свои
мечи поверженные,
уже выходите
из славы дедов.
Ибо вы своими крамолами
несчастье наводите поганое
на землю Русскую,
20
на жизнь Всеслава, Полоцкие земли
которое есть
большое насилие
от земли Половецкой!
На седьмом веце Трояни седьмая ступень Трояна – ментальная, озёра РазУма
вырезал Всеслав жребий руну Рок
о девице, себе любой. судьбе
Да клюками подпёрся клюками – магическими сверх способностями,
о коней, хитростью, коварством
поскакал к граду Киеву
и дотронулся стружием древком копья судьбы
золотого престола
Киевского. недолго правил Киевом (1068 -1069)
Скакнул от них
лютым зверем
в полночь из Бела-града,
объятый синей мглой,
утром же возник и с трёх укусов
отворил врата Нову-граду,
расшиб славу Ярославу,
скакнул волком
до Немиги с Дудуток.
На Немизе снопы битва на Немиге между войсками
стелют головами, Всеслава Полоцкого и трёх Ярославовичей
-
молотят цепями Изяславом Киевским, Святославом
Черниговским
харалужными, и Всеволодом Переслявским
на ток живот кладут, харалужные цепы – всё харалужное оружие образно
веют душу от тела. лужи хары – наполненное огнём хары,
огненное
Немизи кровавые берега
не благом посеяны,
посеяны сынов русских
костями.
Всеслав князь
людей судил,
князьям грады рядил,
а сам в ночь
волком рыскал:
21
до Киева дорыскивал,
до кур Тмутаракани. куры – курганы - возвышенности
Великому Хорсу осеннее, закатное, заходящее Солнце
волком путь
перерыскивал.
Тому в Полотске
позвонишь заутреню
рано у святой Софии
в колокола,
а он в Киеве
звон слышал.
Хоть и веща душа
в друзе тела, друза тела – тело, душа и разум
но часто от бед страдала. тело чувствует, душа предчувствует, разум знает
О том вещий Боян
и первую припевку,
со смыслом рёк:
- «Ни хитрому, ни умелому,
ни птице гораздой
суда Божьего не миновать!»
О, стонать Русской земле,
вспоминая первые годы
и первых князей!
Того старого Владимира
нельзя б пригвоздить
к горам Киевским;
чего бы ныне
стали стяги Рюриковы, Рюрик и Давид Ростиславовичи, родные братья
а другие – Давыдовы,
но розно им
хоботы пашут. лёгкие флюгеры на древке,
Копья поют. определяющие направление ветра
На Дунае Ярославнин жена Игоря, дочь Ярослава Осмомысла
глас слышится,
зегзицею незнакомой кукушкой
рано поутру кычет:
-«Полечу – речёт, -
зегзицею по Дунаю,
омочу бобровый рукав
22
в Каяле реке,
утру князю
его раны кровавые,
на жестоцем его теле».
Ярославна рано плачет
в Путивле на забрале,
аркучи:
- «О, ветер, ветрило!
Зачем, господин,
насильно веешь?
Зачем мечешь
хиновеские стрелы иноверцев стрелы
лёгкими крыльями своими
на моих ладных воинов?
Разве мало тебе
выше гор
под облаками веять,
лелеять корабли
в синем море?
Зачем, господин,
моё веселие
по ковылю развеял?»
Ярославна рано плачет
Путивлю городу на забрале, забрало – верхняя часть крепостной стены
аркучи:
- «О, Днепр Славутич!
Ты пробил эти
каменные горы
сквозь землю Половецкую.
Ты лелеял на себе
Святославовы носады носада – речное судно
до полка Кобякова.
Взлелей, господин,
мою ладу ко мне,
чтобы не слала
к нему слёз
на море рано».
Ярославна рано
23
плачет в Путивле
на забрале, аркучи:
- «Светлое и тресветлое три лика Солнца – Ярило (весеннее, утреннее),
Солнце! Даждь-бог (летнее, полуденное) и Хорс (осеннее,
вечернее)
Всем тепло и красно!
Зачем, господин,
простёрло лучи
свои горячие
на ладных воинов?
В поле
безводной жаждою
им луки скрутило,
тугою им туго им пришлось
колчаны заточило?»
Прыснуло море
в полуночи,
идут смерчи мглою,
Игорю князю
Бог Путь кажет
из земли Половецкой
на землю Русскую,
к отцову столу
золотому.
Погасла заря вечерняя.
Игорь спит,
Игорь бдит,
Игорь мыслию
поля мерит
от Великого Дону
до малого Донца.
Коня в полуночи
Овлур свистнул
за рекою –
велит князю разуметь:
князю Игорю не быть!
Кликнул,
24
стукнул о землю,
зашумела трава,
вежи половецкие
задвигались.
А Игорь князь
поскачи горностаем
к тростнику
и белым гоголем
на воду,
врежься на борзом коне
и скачи с него босым волком,
и теки к лугу Донца,
и полети соколом
под тучами
избивая гусей и лебедей
к завтраку, и обеду,
и ужину.
Если Игорь
соколом полетит,
тогда Овлур
волком потечёт,
труся собою
росу серебряную:
понукая своего
коня борзого.
Донец речёт:
- «Князь Игорь!
Немало тебе величия,
а Кончаку нелюбия,
а Русской земле веселия!»
Игорь речёт:
- «О, Донче!
Немало тебе величия,
лелеявшего князя
на волнах,
стлавши ему
траву зелёную
25
на своих берегах
серебряных,
одевши его
теплой мглою
под сенью
зелёного древа,
стерёг ты его
гоголем на воде,
чайками на струях,
чернядями на ветрах. чернядь – утка нырок
Не такая, речёт,
река Стугна:
худую струю имея,
пожирает чужие
ручьи и струги
расширяясь к устью,
юного князя Ростислава брат Владимира Мономаха
затворил Днепр
тёмным берегом.
Плачет мать Ростислава
по юному князю
Ростиславу.
Увяли цветы от жалости,
древо с тугою
к земле преклонилось.
Не сорока стрекочет –
по следу Игоря
едет Гзак с Кончаком.
Тогда вороны не каркали,
галки примолкли,
сороки не стрекотали,
лишь ползли полозы.
Дятлы стуком
путь к реке кажут,
соловьи песнями весёлыми
рассвет предвещают.
Молвит Гзак Кончаку:
- «Если сокол
к гнезду летит,
расстреляем соколёнка сына Игоря Владимира
26
своими стрелами золочёнными».
Речёт Кончак Гзаку:
- «Если сокол к гнезду летит,
опутаем соколика
красной девицей».
И речёт Гзак Кончаку:
- «Если опутаем его
красной девицей,
не будет нам ни сокольца,
ни нашей красной девицы,
начнут нас птицы бить
в поле Половецком».
Рёк Боян и ходына ходок, посланник, несущий Свет
Святославля Святослав Всеволодович (1125 – 1194)
Киевский
песнетворец старого
времени Ярослава Ярослав Владимирович Мудрый (978 – 1054)
Олегова когана Олег Святославович ( - 115)
Черниговский
хоти: любимец князя
- «Тяжко голове без плеч,
зло телу без головы»,
Русской земле без Игоря!
Солнце светится на небесах –
Игорь князь в Русской земле.
Девицы поют на Дунае,
вьются голоса
через море до Киева.
Игорь едет по Боричеву
к святой Богородице Пирогощей. название древней иконы и киевского храма
Страны рады, грады веселы.
Певше песнь старым князьям,
а потом молодым петь!
Слава Игорю Святославовичу,
буй туру Всеволоду,
Владимиру Игоревичу!
Здрави будьте,
князья и дружина,
27
в борьбе за христиан
с полками погаными!
Князьям слава и дружине!
Аминь.
|